День 6. Полночи гово­рили с Толиком о сексе. Об оральном, аналь­ном, гомосексуальном. И даже об извращен­ном. Потом Толик предложил перестать заниматься теорией и перейти к практике. Я ответила "Нет" и чуть не вырвала себе язык! Но зато эта ночь дала мне невероятный опыт: оказывается, нет ниче­го более сексуального, чем говорить о сексе!

День 7. С утра позво­нила Насте и поинте­ресовалась, не вредно ли столь длительное воздержание для здоровья и сказала, что техника отрицания секса пре­дусматривает план В. Вечером я воплотила его в жизнь. Мы весь вечер ходили нагишом — ужи­нали, смотрели телеви­зор, отвечали на звонки. Сначала нас разбирал смех, через время нача­ло разбирать что-то дру­гое. Мир словно сжал­ся вокруг нас, воздух стал гуще, а обоняние острее. Близость недо­ступного тела рождала какие-то неведомые ранее ощущения, будто поднимая с придон­ных слоев подсознания незнакомые желания и чувства. Когда свет за окном померк, я вклю­чила фонарик. Лучик света принялся путе­шествовать по обнажен­ному телу Толика... Мы по-прежнему не каса­лись друг друга — даже передавая ему фонарь, я соблюдала все меры предосторожности, хотя искушение броситься мужу в объятия было велико. Особенно, когда пятно света поползло по моим бедрам, груди, шее — клянусь, оно было осязаемым! В раз­гар реализации плана В Толик хриплым голо­сом спросил, нет ли у нас в запасе плана С. Я прорычала что-то невразумительное, но расцененное мужем как призыв наплевать на все правила...

Отнесла Насте коробку шоко­ладных конфет".